Для свт. Григорий Богослова «Человек – великий мир в малом». И точно так же будет говорить спустя тысячу лет свт. Григорий Палама: «Человек – это большой мир в малом, является средоточием воедино всего существующего, возглавлением творений Божиих». В этом величайший православный оптимист (а разве не предельный оптимизм – убежденность свт. Григория Паламы в том, что мы можем прикоснуться к самому Богу, к Его нетварному Свету?!) единодушен с самым большим пессимистом Ветхого Завета – Экклезиастом. «Все соделал Он прекрасным и вложил мир в сердце их», – говорит Экклезиаст о вселенной (мир – евр. olam, полнота мироздания; греч. sumpanta ton aiwna – совокупность веков, миров, эонов), вложенной в сердце каждого человека (Эккл. 3,11).
Человек объемлет собою мир потому, что не все в человеке объяснимо из законов того мироздания, в которое погружено наше тело и низшая психика. Человек лишь отчасти – в мире, но он и изъят из контекста мира, он сверхмирен. Странный, недоказуемый тезис? Ну, почему же недоказуемый? Смотрите, основной закон мироздания – это принцип детерминизма. Все события в мире соединены причинно-следственными связями, и ничего в нем не происходит без надлежащих причин, с необходимостью вызывающих к бытию свои следствия. Но человек хотя бы порой бывает свободен. И, значит, человек, живя в мире, не подчиняется его основному закону, то есть обладает статусом экстерриториальности. Ничто в мире не может действовать свободно, а человек – может. Значит, человек есть нечто большее, чем мир.